"Трудовая Россия"
URL: http://tr.rkrp-rpk.ru/get.php?2842
Рубрика: Рабочее движение
Номер: 321

Н. Соколова

Нина Павловна - боец партии

От редакции:

Часто в рядах коммунистов слышатся вздохи о том, что стареем, молодежи мало, а силы ветеранов уже не те. Но есть примеры, когда ветераны своей работой, своим пониманием жизни дадут сто очков форы нашим молодым товарищам. В Невской районной организации РКРП Ленинграда таким примером работоспособности, умения установить контакт с рабочими является Нина Павловна Соколова, одна из лучших распространителей газеты "Трудовая Россия". Я думаю, безусловно, этому способствует её большой жизненный опыт. После окончания института она работала на предприятиях горнодобывающей промышленности в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, много лет была горным мастером на Колыме, под её началом трудились многие из контингента "холодного лета 53 года". Так что грубым обращением её испугать трудно. Она не боится ни злых реплик, ни грубых слов, а знание людей помогает ей в общении с любым и рабочим, и интеллигентом. Не удивительно, что с ней любят стоять в пикетах молодые партийцы - для них это настоящая школа жизни и борьбы.

Ниже мы публикуем её заметки. Никто лучше самой Нины Павловны не скажет о её работе.

О.Соловьев, секретарь ЛК РКРП-РПК

Партия, в которой я состою, называется коммунистическая рабочая, поэтому быть вместе с рабочим классом - мой долг и обязанность. Но мне много лет, и на завод или фабрику меня уже никто не примет даже уборщицей в цех. Значит, нужны другие методы работы с рабочими. Мы долгое время организовывали по утрам пикеты у станций метро, когда трудовой народ шел на заводы, или в конце рабочего дня. Раздавали газеты, листовки. Понимали, что политическая эффективность этих пикетов невелика, и газета не всегда попадала в руки тех, кому она нужна, и в дискуссии, которые периодически у нас возникали, чаще всего участвовали случайные люди. Поэтому товарищи из Ленинградского комитета РКРП-РПК предложили пересмотреть нашу агитационную тактику - перенести нашу работу непосредственно к заводским проходным. Мы по привычке пришли утром. Рабочие спешили к проходным, и тут было не до разговоров. Пришлось поправляться, мы стали выходить к проходным в конце рабочего дня. И это оказалось правильным. Забегая вперед, скажу, что за полгода мы провели 130 встреч с рабочими у проходных Невского машиностроительного, Пролетарского, Вагоноремонтного Обуховского (бывший "Большевик") заводов, "Звезда" и пивзавода "Бочкарев". В самом начале мы действовали несколько скованно. Поскольку я давно на пенсии, в отрыве от производственного коллектива, то я тоже немного робела встречаться с рабочими людьми, боялась, что не пойму их, и они не воспримут меня, пожилую женщину. Но очень скоро почувствовала, что я оказалась на месте и вовремя. Вскоре освоилась, рабочие стали меня узнавать, приветствовали, справлялись о здоровье, желали успехов. Я ощутила себя с ними свободной и для них "своей". Кто-то уже называет меня по имени-отчеству, а многие просто - мать.

Расскажу о нескольких эпизодах. Однажды ко мне подошла работница Пролетарского завода и говорит, как стало трудно жить морально в нашей стране, не с кем поговорить по душам, все кругом недоверчивы, сторонятся друг друга, смотрят друг на друга, как на врагов. Я стала ей говорить, что есть коммунисты, что есть наша газета, покупайте её, звоните в горком - вот вам телефон. Всего несколько минут длилась наша встреча, а она мне говорит: "Спасибо вам, мне уже стало легче!"

Другая встреча, у Невского завода. Вышел из проходной смугловатый кудрявый паренек, внимательно посмотрел на меня и вдруг спросил: "Когда вы родились?" Я засмеялась: "После революции!" Он вдруг обрадовался: "Значит, вы все знаете! Скажите - раньше здесь всё работало?" Отвечаю ему, - Да, конечно, а чтобы обойти завод по периметру, - целый час нужно было идти. - И парень вскричал: "Значит, нам всё врут!" Он схватил мою руку и поцеловал: "Спасибо вам!"

А когда стояла у Обуховского (у "Большевика"), один рабочий, взяв у меня газету, спросил, а когда же мы будем раздавать вместо газет "Калашникова"? Я сказала, мол, на склад ещё не завезли. Ему понравилось, и в следующий раз он подошел с тем же вопросом, и потом снова - так у нас завязался прочный контакт. ...А на Пролетарском заводе мне подарили булыжник - как намек и как символ. Отнесу этот подарок в будущий музей новой революции.

В целом отношение к нам, коммунистам, хорошее. Из моих наблюдений я делаю вывод, что рабочий класс образован, корректен, знает себе цену. Внутри коллектива есть сопротивление развалу. Но почему, несмотря на тяжелую ситуацию, нет на заводах сильных волнений? У меня сложилось мнение, что нынешний рабочий класс - это все ещё во многом по-прежнему советский рабочий класс. Я не согласна с Этмановым, что рабочий - это потребитель. Наш рабочий воспитан советской властью, где были другие ценности. Это - класс-созидатель. Он все построил, отстоял в войне, восстановил, он не приучен хапать. У него по-прежнему сохраняются коллективистские традиции. Но наш рабочий класс не умеет и постоять за свои интересы, потому как раньше не было в этом надобности. И наша задача - научить его сегодня бороться и побеждать.

О чем говорят рабочие с нами? Обо всем, что касается их жизни. Правда, в последнее время стали более уклончивы. Спрашиваешь, как идут дела на заводе? В ответ: "Помаленьку". - "Как зарплата?" - "Стыдно сказать какая". - "Как же вы живете на такую зарплату?" (а надо сказать, денег заводские рабочие в Питере получают в среднем немного). - "Как все, скромно". Если идет большая группа людей, нашу газету мало кто берет, стесняются друг друга, а, может, и опасаются. Я объясняю это тем, что на заводах идут большие сокращения, особенно рабочих пенсионного возраста, и никто не хочет давать лишнего повода. Увольнения с завода рабочие переживают очень трудно, они не могут быть без работы, они привыкли к своему заводу, к своему коллективу. Они по-прежнему, несмотря ни на что, говорят про свое предприятие: "Мой завод", "Наш завод". Были случаи, когда после окончания первой смены никто к нам не выходил. Оказывалось, что вся утренняя смена оставалась работать в вечер. Появился срочный заказ, а собирать машину некому: опытных рабочих разогнали, а молодежь не подготовлена. Спрашиваю, а что вам-то до этого, пусть хозяин (директор) об этом думает. Мне один в возрасте ответил: "Но это же наша работа, наша заводская марка, мы же не можем сорвать дело".

К нашим посещениям рабочий люд привык. Если долго не приходим, интересуются, не случилось ли что. Иногда сетуют, мол, редко приходите. Мы поначалу опасались охраны. Потом мы с некоторыми охранниками даже подружились, они сами стали к нам подходить, показывали, где стоять, чтобы не попасть в зону видеонаблюдения, просили газету. Только однажды нас попытались прогнать. Мы у проходной завода "Звезда" раздавали "Трудовую Россию" и "Мысль". Вдруг ко мне подбежало сразу трое охранников и потребовали немедленно удалиться. Мой напарник стал возражать, дело чуть ли не до рукоприкладства дошло. Я увидела, что нашу акцию они действительно могут сорвать, и говорю старшему: "Уважаемый! Трое мужчин для одной весьма немолодой дамы - это много!" Он засмеялся, ситуация разрядилась. Оказалось, что нас заметил из окна кабинета директор предприятия и дал команду удалить. Мы отошли от проходной метров на 50 и продолжили свое дело.

За все время такого нашего общения с рабочими произошел только один случай, когда человек, проходя мимо, пробурчал: "Коммунистов надо вешать". Я никак не отреагировала. Он снова сказал, уже мне лично: "Всех коммунистов надо сослать в ленинские места Сибири, в Шушенское". Я сказала: "Там я уже была". - "Тогда вас всех - на Беломорканал". - "Так он уже построен". Я ждала продолжения. Может быть, он отослал бы нас на Колыму, так я бы ему ответила, что и на Колыме я была. Но он как-то смешался и замолчал. Потом, неоднократно пробегая мимо нашего пикета, просто шипел: "Не люблю коммунистов".

Он всколыхнул своими репликами воспоминания о моей прошлой прекрасной жизни. Я бы ещё раз проехала мимо отвесной скалы из белого чистого мрамора, названной "Пронеси, Господи", стоящей на горной извилистой дороге из Кызыла в Абакан, куда я ехала на съезд женщин Хакасии.... Побывать бы снова на кварцевом руднике, что на Колыме, полюбоваться сопками, покрытыми кедровым стлаником, посмотреть полярное сияние. Я хотела бы спуститься в золотоносные шахты Урала, ещё раз проехать по железной дороге вокруг Байкала... Интересно, что он мне скажет при очередной встрече.

Мне легко общаться с рабочим людом, я получаю от этого мощный заряд энергии. Легко ещё потому, что я много лет проработала на предприятиях горнорудной промышленности горным мастером. Я училась у рабочих их специальностям, сама учила молодых рабочих работать. Любила наблюдать за красивой работой, старалась обеспечить безопасность рабочих мест, хорошо организовать работу на вверенном мне участке. С рабочим классом меня связывала и моя родословная. Корни мои - в Зауралье. В моем роду никогда не было ни богатых, ни ленивых. Бабушка Варвара вышла замуж за батрака. После многих лет батрачества, они сумели накопить денег и построили избу в селе Долматово, что под городом Шадринск. Отец мой был рабочим-железнодорожником. Вместе с моей будущей мамой они участвовали в создании первых в Зауралье коммун. Поэтому, общаясь сегодня с рабочими ленинградских заводов, временно оккупированных буржуями, убеждаюсь в том, что действительно существует некая генетическая память. Мне с ними легко и приятно, понятны их заботы и нужды, и они, я чувствую, испытывают ко мне встречное доверие и уважение.