РКРП-РПК >> "Трудовая Россия" >> N 209 >> 
 

В. Иванов
За жизнь, достойную человека
К 100-летию Кровавого воскресенья

URL статьи: http://tr.rkrp-rpk.ru/get.php?796



 
БЫСТРЫЙ ПОИСК:
 

 
В ЭТОМ НОМЕРЕ


 

В Ленинграде, на кладбище Жертв 9 января стоит памятник. Рабочий прижимает урну с прахом погибших товарищей, призывая не забыть, не простить. Это призыв и к нам, ныне живущим.

Рабская покорность, с которой долгие годы трудящиеся сносили унижение своего человеческого достоинства, породила и укрепила у царских властей сознание вседозволенности, благодаря которому стал возможным злодейский расстрел безоружных людей 9 января 1905 года в Петербурге. Однако покорности рабочих в этот день был навсегда положен конец.

Возмущение против социально - нравственной приниженности, бесправия и произвола в рабочей среде копилось давно, положение рабочих было тяжелым. На Путиловском, например, заводе в 1904 году при средней зарплате 43 рубля 46 копеек в месяц чернорабочие получали 18 рублей 59 копеек. Прожиточный минимум для одиноких мужчин составлял 21 рубль, женщин 17 рублей. Квалифицированные рабочие получали до 100 рублей и больше, но таких было немного. При стоимости жилья с дровами 17,5 рубля отдельная квартира большинству была недоступна. В воспоминаниях находим типичный пример: восемнадцать чернорабочих ютятся в одной комнате, из них одиннадцать оставили жен в деревне и высылают по 3-5 рублей каждый месяц.

Рабочий день продолжался 11 с половиной часов. Сверхурочные работы нормированы не были. Охраны труда никакой. Люди погибали и получали увечья, попадая в машины. Большинство рабочих - вчерашних крестьян были оторваны от всего родного, жили нездоровой бессемейной жизнью, были постоянно раздражены. Особое недовольство вызывал произвол мастеров. Штрафы, которые накладывали мастера, не только снижали заработок. Штрафы были постоянным напоминанием о зависимости, в которой находился рабочий.

Положение женщины-работницы было еще тяжелее. Работая столько же, она получала меньше мужчины. Всего два раза в день по 10-15 минут матерям разрешалось покормить грудью детей, которых им приносили на фабрику. Когда беременной работнице приходило время родить, она должна была отпрашиваться с работы у мастера, выслушивая насмешки. С больным ребенком остаться было нельзя: будут вычеты, а то и совсем выбросят с фабрики. Нередко мать, не смыкая ночью глаз, возилась с больным ребенком, а рано утром уходила опять к станку. Не лучше жилось работнице, когда она была молодой девушкой. Шла на фабрику с 10-12 лет, выстаивала на работе те же часы, что и взрослая, а получала гроши. Вырастала почти безграмотной. Помимо тяжелой работы, женщина страдала нравственно. Иногда у нее всю душу выматывали разные власть имущие прохвосты. Ежедневное унижение женщина испытывала при обыске в проходной. И все, что ни вытворяла с ней администрация, работница должна была терпеть, если не хотела лишиться работы.

Жизнь рабочих была каторгой. Однако сознания нетерпимости такой жизни в рабочей массе не было. Были отдельные протесты, забастовки, которые сурово пресекались: рабочих увольняли, высылали по месту жительства, зачинщиков арестовывали. Прояснению сознания рабочих препятствовало отсутствие у них какой-либо организации. Поэтому создание в начале 1904 года "Собрания русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга" стало шагом вперед. Разрешая легальную организацию рабочих, царские власти рассчитывали держать ее под контролем, препятствуя влиянию революционеров. Эти замыслы, однако, не оправдались.

В.И. Ленин указывал, что легализация рабочего движения принесет пользу социал-демократам, она втянет в движение отсталые слои рабочих, поможет встряхнуть тех, кого, может быть, никогда не встряхнул бы агитатор-социалист.

Так и получилось. Кроме взаимопомощи, рабочие получили возможность открыто собираться, обсуждать свои нужды, текущие события, слушать общеобразовательные лекции, проводить литературные и музыкальные вечера. Их сознание развивалось. Все в большей мере люди уясняли нетерпимость той жизни, которой они жили.

Большое значение имело участие в организации сознательных, авторитетных рабочих (группа Карелина). А.Е. Карелин и его жена В.М. Карелина были участниками первых социал-демократических кружков, первых маевок, подвергались арестам, тюремному заключению и высылкам. Группа, центром которой были Карелины, долгое время присматривалась к руководителю "Собрания" Георгию Гапону и поверила ему окончательно только в марте 1904 года, когда Гапон познакомил руководящую группу: Карелина, Кузина, Васильева и Варнашева со своим проектом петиции, составленным в интересах рабочих. "Собрание", внешне сохраняя лояльность властям, явилось организацией, пробуждавшей классовое сознание рабочих. Хотя связи с городской организацией большевиков у руководителей "Собрания" не было, но, как впоследствии писал В.И. Ленин, принесла свои плоды предыдущая работа социал-демократии.

Священник Гапон, организатор "Собрания", имел связи с министром внутренних дел, с градоначальником, с полицией. Эти связи он от рабочих не скрывал, объясняя, что без них деятельность "Собрания" невозможна. Группа Карелина относилась к Гапону из-за его связи с полицией с недоверием, составляя ему постоянную оппозицию. Близко знакомый с деятелями "Собрания" И. Павлов передает слова Карелина: "В настоящее время для нас не так существенно, Гапон или кто другой стоит у нас во главе, для нас необходимо выйти из подполья на свет, найти новые пути для организации при современном положении вещей. Рабочий класс задыхается..." Без согласия оппозиции Гапон действовать не мог. По существу, передовые рабочие сумели использовать Гапона, вхожего в кабинеты власти и оказывавшего влияние своей рясой священника и ораторскими способностями на малосознательную массу, использовать в интересах рабочего дела.

Важное место в "Собрании" занимала В.М. Карелина. Благодаря ей было разрешено вступать в "Собрание" женщинам-работницам. Карелина организовала женские отделы в районах города.

Она вспоминала: "Работницы вместе с рабочими 9 января пошли к царю искать правды. Никогда движение 9 января 1905 года не было бы так величественно, как оно было. Работницы тогда сыграли огромную роль". "Я готов утверждать, - писал И. Павлов, - что влияние Карелиной между штабными было ничуть не меньшее, чем самого Гапона, пожалуй даже еще большее".

Утвердившееся мнение о Гапоне как о провокаторе, агенте царских властей бросило, к сожалению, тень также и на тех преданных делу рабочего класса людей, которые до 9 января во многом направляли действия Гапона, помогая революционному прозрению рабочего класса.

Это прозрение оказалось возможным только в результате трагического события, каким явился массовый расстрел безоружных рабочих 9 января 1905 года.

Идея шествия с петицией к царю принадлежала Гапону, но необходимость для рабочих любой ценой преодолеть вековую наивную веру в царя хорошо сознавалась всеми руководителями "Собрания", поэтому идея шествия была ими поддержана . Н.М. Варнашев, которому Гапон высказал 6 января эту идею, вспоминает: "Засверкали мысли: поддержать петицию забастовкою, но надолго ли? Неделю-другую! Голод, лживые обещания - и вернутся к работе. Шествием же брали быка за рога! Маска будет сброшена! Слепой узрит! С народом или против народа? Будут стрелять. Расстреляют идею царя! А жертвы - так и так неизбежны! Предупредить - кто боится - не пойдет, а умирать - так умирать с музыкой!" В.М.Карелина вспоминает, как утром 9 января, перед шествием, она говорила работницам: "Может быть, придется и умереть нам.

И мне в ответ весь зал ответил как один голос, просто и спокойно: ну и умрем все за правду свою. Эти слова никогда не забуду, до самой смерти моей".

Утром 9 января со всех рабочих окраин к центру города двинулись колонны рабочих, мужчин и женщин. Многие были с детьми. Царило праздничное, приподнятое настроение. Это понятно: люди были горды своей решимостью найти правду, найти правду даже ценой своей жизни. Шел весь рабочий Петербург - не менее 300 тысяч человек. Власти, имущая публика, обыватели внезапно увидели вышедшую на улицу огромную силу, которую раньше не замечали.

Город полон войск. Войска в боевой готовности. О возможном расстреле рабочие предупреждены на многолюдных и многочисленных митингах. Невзирая на смертельную опасность, идут стеной. Был небывалый взлет народного духа, демонстрация высочайшей нравственности рабочего класса. Не увидеть и не понять происходящего мог только нищий душой и сердцем царь Николай со своим дядей Владимиром, со своими министрами и генералами.

Выполняя приказ царя, войска открыли огонь по народу. Конница рубила и давила лошадьми беззащитных людей. Погибли, были ранены, искалечены тысячи. Миллионы убедились: царь - враг народа, ему и его власти нет места на земле. Началась первая русская революция.

В величавом шествии сотен тысяч рабочих 9 января 1905 года проявилась глубоко осознанная ими невозможность жить жизнью, недостойной человека. Лучше смерть, чем такая жизнь, - вот мысль, которая двигала людьми.

Прошло 100 лет. И вновь перед рабочим классом России стоит вопрос: достойно ли для человека труда жить так, как он живет?

 
 

© РКРП-РПК, 2003. Создание и поддержка - А. Батов. Написать в редакцию. Перепечатка в любых СМИ допускается при условии ссылки на "Трудовую Россию".