РКРП-РПК >> "Трудовая Россия" >> N 179 >> К 100-летию II Съезда РСДРП
 

В. Шпаков
Большевик, агитатор и практик

URL статьи: http://tr.rkrp-rpk.ru/get.php?70



 
БЫСТРЫЙ ПОИСК:
 

 
В ЭТОМ НОМЕРЕ


 

В преддверии столетнего юбилея II съезда РСДРП целесообразно не только вспомнить об этом, но и сравнить главное: подход большевиков и наш к практической деятельности.

Не так давно мне в руки вновь попалась написанная в 1921 году автобиография Феликса Эдмундовича Дзержинского. Личность широко известная: непреклонный революционер, большевик - "железный Феликс". Но мало кто знает, как этот человек воспитал из себя твердого революционера.

Когда-то поэт Владимир Маяковский, обращаясь к молодежи, писал:

Юноше,
обдумывающему житье,
        решающему -
сделать бы жизнь с кого,
скажу не задумываясь -
"Делай ее с товарища
       Дзержинского".

И сказано так не случайно. Вот только несколько фрагментов из автобиографии Феликса Эдмундовича Дзержинского: "Родился я в 1877 году. Учился в гимназии в г. Вильно. В 1894 году, будучи в 7-м классе гимназии, вхожу в социал-демократический кружок саморазвития".

Любопытный факт. Феликсу Дзержинскому только 17 лет, но он уже серьезно озабочен своим самообразованием. Сегодня кажется даже удивительной эта тяга к знаниям у столь юного человека. К тому же он даже еще не был членом партии. А что мы видим сегодня? Для нас является великой редкостью, когда даже у взрослого коммуниста можно встретить похожую потребность. Многие, кто называет себя коммунистами, считают, что постоянно совершенствовать свой уровень им ни к чему. Достаточно, мол, уже того, что они выступают против "антинародного режима". Появилась даже расхожая отговорка: "Времени нет".

Это, увы, привычный, но, по сути, странный подход. На что рассчитывают эти товарищи? Как они собираются вести за собой других людей? Что они смогут убедительного сказать им?

И еще отрывок из автобиографии. Оказывается, тогдашние революционеры считали для себя обязательным идти на прямой диалог во все слои общества и тем самым расширять круг своих единомышленников, которые тоже не будут сидеть сложа руки и ждать. Это и есть та самая агитация, которая позволила большевикам к Октябрю 1917 года повести за собой массы трудящихся и не только осуществить великую революцию, но и, что гораздо важнее, впоследствии удержать в своих руках революционные завоевания. Дзержинский пишет: "В 1895 году вступаю в литовскую социал-демократию, учусь сам марксизму и веду кружки ремесленных и фабричных учеников". По сегодняшним меркам кажется невероятным, что восемнадцатилетний юноша не только самостоятельно сделал осознанный выбор в жизни, вступив в нелегальную революционную партию, не только продолжил совершенствование своих знаний, но и становится еще агитатором в рабочих кружках. Правда, пока сам этих кружков еще не создавал. Но организаторский опыт - дело наживное. Гораздо важнее то, что вокруг него образуется устойчивый круг единомышленников, который постоянно расширяется. А значит, соответственно, растет и число сторонников всей партии в целом.

Вот так росли и мужали большевики. Причем, все это происходило не в тепличных условиях, как у нас сегодня, а в нелегальных, при жесточайшем полицейском произволе властей. В своем дневнике, который он умудрялся вести, находясь в тюрьме, Дзержинский воспроизводит прощальное письмо революционера Пекарского, казнённого за свою деятельность. В нём есть такие пронзительные строки: "Тяжело расставаться с жизнью, когда чувствуешь, что есть ещё силы, чтобы служить делу, но если я на лотерее жизни уже вынул такой билет, - я согласен, ведь столько людей погибло ради нашего дела в этой борьбе. Никаких претензий ни за что и ни к кому я не имею. Пойду с верой, что когда-нибудь в нашей стране станет светлее, и тогда дух мой будет витать в обрадованных сердцах наших братьев. Прощайте все. Искренно желаю вам успеха в борьбе, победы... Будьте счастливы".

Получая такие тюремные послания, Дзержинский реально осознавал цену времени, отпущенного ему для борьбы. Потому он не разменивал жизнь на имитацию кипучей деятельности, которая порой присуща нашим организациям: бесконечные словопрения по малозначимым проблемам на различных совещаниях и заседаниях, ритуальщину, малосодержательные и мало что дающие уличные шествия жидкими рядами с плакатами и флагами по тротуарам города и другие подобные мероприятия.

Но вот что пишет далее Дзержинский в своей автобиографии: "Из гимназии выхожу сам добровольно в 1896 году, считая, что за верой должны следовать дела и надо быть ближе к массе и самому с ней учиться".

Читая, ловишь себя на мысли, что это не 19-летний юноша, а зрелый, умудренный большим опытом человек, который "жизнь учил не по учебникам". Организатор и руководитель, жизнь и помыслы которого подчинены одному конкретному и важному делу, суть которого он постигает. Чувствуется, что в его словах нет фальши, нет слабины общих слов и нет абсолютно никаких зачатков вождистских амбиций. Лишь конкретика, подчиненная главной цели. К сожалению, в нашей борьбе сегодня так не хватает этих монолитных, цельных людей, которые близки к массе и учатся сами вместе с ней...

"В 1896 году - пишет далее Дзержинский в своей автобиографии, - прошу товарищей посылать меня в массы, не ограничиваясь кружками. В то время у нас в организации шла борьба между интеллигенцией (так тогда называли агитаторов и пропагандистов - авт.) и рабочими верхушками, которые требовали, чтобы их учили грамоте, общим знаниям и т. д., а не совались не в свое дело, в массы. Несмотря на это, мне удалось стать агитатором и проникать в совершенно нетронутые массы - на вечеринки, в кабаки, там, где собирались рабочие".

Как видим, и в те времена были такие же трудности, с которыми мы сталкиваемся сегодня. Такое же немалое количество несознательных людей, в том числе и рабочих, не готовых к борьбе. Но Дзержинский, да и все большевики, не сидели сложа руки в ожидании, когда массы дозреют и сами начнут искать тех, кто все знает, чтоб встать на путь истинный. Поэтому большевики сами шли к рабочим, во все слои трудящихся, чтобы разбудить их разум, стремление бороться за общие интересы.

Совсем не так, как в большинстве случаев сегодня это делается у нас: стоя у проходных, с часто неконкретными лозунгами в ожидании понимания и подключения к работе. При этом мы сами себя стараемся успокоить, что будто бы рабочие еще не дозрели и не осознали. Или опять же любим приводить фразу, будто бы рабочие говорят: "Мы никому не верим!" Но ведь на уговоры-то буржуазии они, эти самые рабочие, поддаются, идут. Значит, кому-то все-таки они верят. Тогда спрашивается - почему же наши слова плохо доходят до сознания людей, почему они их не тревожат и не заставляют думать? Значит, мы говорим что-то не то, делаем что-то не так, как надо бы. А кто из нас и как задумался об этом? Как мы пытаемся что-либо изменить, сделать лучше, чем прежде? Какие усилия приложили к тому, чтобы изучить богатейший опыт большевиков, поучиться на его примерах и научить других? Да, немного можно назвать таких случаев. Уже более десяти лет идет борьба и поиск а результаты неутешительны.

Дзержинский, как мы видим, стремился учиться и постигал прежде всего теорию, а затем широко применял ее на практике. Потому у него и у других большевиков стало все получаться. А так, как сегодня подходим к этому вопросу мы, очевидно, долго придется еще нам ждать "прозрения масс".

Но обратимся снова к автобиографии. "В начале 1897 года меня партия послала, как агитатора и организатора, в Ковно - промышленный город, где тогда не было социал-демократической организации и где недавно провалилась организация ППС (это мелкобуржуазная, националистическая социалистическая партия). Здесь пришлось войти в самую гущу фабричных масс и столкнуться с неслыханной нищетой и эксплуатацией, особенно женского труда. Тогда я на практике научился организовывать стачку".

Вот и начались первые большие дела у молодого агитатора и пропагандиста. Двадцатилетний паренек (весьма юный по современным меркам), рассчитывая исключительно на собственные силы, знания, опыт, без лишней суеты и шума сам организует и проводит стачку. Тем самым воспитывает у рабочих масс на практике классовое сознание, готовя их к дальнейшей серьезной борьбе. А ведь постиг он эту науку всего-то за три года в неизмеримо более тяжелых политических условиях, чем сегодня у нас. Но он искренне хотел этого добиться. И он добивался, продолжая двигаться в своем саморазвитии вперед.

А далее у юного Дзержинского все как и в биографиях многих революционеров: аресты, тюрьмы, ссылки, каторги, побеги и, конечно же, главное - это работа. В общей сложности, почти четверть своей жизни - одиннадцать лет - он провел в заточении. Но это не сломило Дзержинского, а лишь наоборот, еще крепче утвердило в правильности выбранного пути. Вот, к примеру, что он писал своей сестре из Ковенской тюрьмы в 1898 году: "... Ты называешь меня "беднягой", - крепко ошибаешься. Правда, я не могу сказать про себя, что я доволен и счастлив, но это ничуть не потому, что я сижу в тюрьме. Я уверенно могу сказать, что я гораздо счастливее тех, кто на "воле" ведет бессмысленную жизнь. И если бы мне пришлось выбирать: тюрьма или жизнь на свободе без смысла, я избрал бы первое, иначе и существовать не стоило бы. Поэтому, хотя я и в тюрьме, но не унываю. Тюрьма тем хороша, что есть достаточно времени критически взглянуть на свое прошлое, а это принесет мне пользу... Тюрьма страшна лишь для тех, кто слаб духом..."

Не правда ли, замечательно сказано для человека двадцати одного года от роду: "... счастливее тех, кто на "воле" ведет бессмысленную жизнь". И это вовсе не бравада юнца, которой часто грешат наши современные молодые соратники. Юный Феликс за этот короткий исторический срок уже прошел большую жизненную школу. Он с полным основанием пишет своей сестре: "...За свою короткую жизнь я впитал столько различных впечатлений, что любой старик мог бы этим похвастаться".

В 1899 году Дзержинский впервые бежит из ссылки. В своей автобиографии он об этом пишет так: "Возвращаюсь в Вильно. Застаю литовскую социал-демократию, ведущей переговоры с ППС об объединении. Я был самым резким врагом национализма и считал величайшим грехом, что в 1898 году, когда я сидел в тюрьме, литовская социал-демократия не вошла в единую Российскую СДРП... Когда я приехал в Вильно, старые товарищи были уже в ссылке - руководила студенческая молодежь. Меня к рабочим не пустили, а поспешили сплавить за границу... Уехал в Варшаву, где у меня был один адрес бундовца. В Варшаве тогда не было социал-демократической организации. Только ППС и Бунд. Социал-демократическая партия была разгромлена. Мне удалось завязать с рабочими связь и скоро восстановить нашу организацию, отколов от ППС сначала сапожников, а затем целые группы столяров, металлистов, кожевенников, булочников. Началась отчаянная драка с ППС, кончавшаяся неизменно нашим успехом, хотя у нас не было ни средств, ни литературы, ни интеллигенции".

Вот и первые реальные большие шаги молодого революционера. Буквально "на ровном месте", вообще без ничего - без литературы, средств, агитаторов и пропагандистов, при неослабевающем политическом терроре режима, но при наличии знаний и практического опыта грамотного организатора создавались в городах первичные организации коммунистической партии, пользовавшейся растущей популярностью у рабочих масс. Неуклонно множилось число ее сторонников.

Мы же, сегодняшние, более образованные (по дипломам), чем предшественники, топчемся вокруг заводов и ждем: ну когда, когда же эти рабочие массы повернут к нам свое лицо? Вот уж тогда мы их чему-то научим... Чему?! Взгляните на наши реальные дела. А ведь давно известно: из ничего ничего путного не получается. Таковы диалектика и практика жизни. Чтобы добиться результатов, надо стремиться, хотеть и обязательно учиться практически. С этой точки зрения особо ценен и обнадеживает опыт ЦК РКРП-РПК по организации учебы рабочих активистов теории и практике борьбы классовых профсоюзов на базе имеющей наибольший практический опыт организации "Защиты" г. Арзамас-16. Только в реальной борьбе через соединение передовой теории с практической работой в массах, в отстаивании самых будничных интересов людей труда наращиваются мускулы революционного движения. Надо, как говорил В.И.Ленин, слиться с повседневной жизнью рабочих и вместе с ними подниматься до уровня политической борьбы. Тогда будет рост и усиление, что создаст предпосылки для победы. Настоящие ленинцы в прошлом веке это доказали. И у них на это ушло всего лишь 19 лет целеустремленной работы. Ну а нам только ещё двенадцатый год и у нас, видимо, все еще впереди. Хочется искренне в это верить...

 
 

© РКРП-РПК, 2003. Создание и поддержка - А. Батов. Написать в редакцию. Перепечатка в любых СМИ допускается при условии ссылки на "Трудовую Россию".