РКРП-РПК >> "Трудовая Россия" >> N 480 >> История
 

Григорий ПОЛУЭКТОВ
"Одиссея" четырех Отважных

URL статьи: http://tr.rkrp-rpk.ru/get.php?6541



 
БЫСТРЫЙ ПОИСК:
 

 
В ЭТОМ НОМЕРЕ


 

Мы хотим напомнить о знаменитой в своё время "одиссее" четырех советских солдат. 49 дней провели они в Тихом океане без еды и воды. После спасения о них снимали фильмы и сочиняли песни.

История эта началась на острове Итуруп (самый большой остров Малой гряды Курильских островов, оспариваемый Японией), где утром 17 января 1960 года ураганный ветер сорвал со швартовки самоходную танкодесантную баржу Т-36. За грозным словосочетанием "танкодесантная" скрывался небольшой кораблик водоизмещением 100 тонн, длиною 17 и шириною 3,5 метра, при осадке 1,2 метра, скорости до 9 узлов и допустимом удалении от берега не более чем на 300 метров. Из-за каменистого мелководья доставка грузов на остров кораблями крайне затруднена, и поэтому баржа Т-36 служила плавучим причалом.

Экипаж баржи - младший сержант Асхат Зиганшин, рядовые Иван Федотов, Анатолий Крючковский и Филипп Поплавский - занимался погрузочно-разгрузочными работами. О приближавшемся тайфуне никто их не предупреждал. Поэтому поначалу ветру они не придали большого значения. Однако очень быстро ветер перерос в настоящую бурю. "В считанные секунды поднялись огромные волны, нашу баржу оторвало от швартовочной мачты и давай швырять по заливу", - так много лет спустя вспоминал начало своей "одиссеи" Анатолий Крючковский. Они запустили двигатели и попытались зайти в бухту, но попытка не удалась. Баржа получила пробоину, и ее вынесло в открытый океан.

Ударом волны разбило радиорубку, и радиостанция вышла из строя. Закончилось топливо, за борт смыло бочонок с маслом для двигателя и дрова для печки, сорвало антенну, погас сигнальный огонь на мачте. Но команда не предалась отчаянию. Сначала надеялись, что ветер переменится, и их суденышко прибьет к берегу, а когда ветер только усилился, стали полагаться на то, что их найдут

Поисковая операция действительно проводилась, но безуспешно. Может, виной тому стали метеоусловия, а может, обнаруженные на берегу обломки бочонка для питьевой воды и доски с надписью "Т-36" заставили поверить в печальный исход. Словом, поиски не форсировались.

Между тем, шторм не унимался, унося баржу все дальше в океан. Много позже Зиганшин с товарищами узнают, что за время их одинокого плавания полузатопленное суденышко преодолело более тысячи морских миль.

Первые дни они практически не спали: Зиганшин с Федотовым по очереди стояли за штурвалом на пронизывающем ветру, а Крючковский с Поплавским мисками вычерпывали из трюма воду и пытались залатать пробоину. Но отсутствие сна стало не самым страшным испытанием для молодых солдат. Проверив запас продуктов и пресной воды, они поняли, что еды хватит только на двое суток. "Стало жутковато. У нас была буханка хлеба, пара ведер картошки, банка тушенки, немного крупы и несколько пачек "Беломора", - рассказывал Зиганшин. За несколько дней до того злополучного дня Т-36 поставили на ремонт и неприкосновенный запас продовольствия сдали на склад.

Решили экономить. Быстро не стало тушенки. Картошка во время шторма рассыпалась и пропиталась мазутом, однако, спустя некоторое время, уже и она казалась "пищей богов". Бочонок с питьевой водой так же опрокинуло. Пили воду из системы охлаждения двигателей, а когда и она подошла к концу, собирали дождевую

По воспоминаниям участников той страшной "одиссеи", самыми трудными стали первые две недели - голод и жажда мучили невыносимо. "Из-за холода крыс на барже не было. Если б были, мы бы их съели. Летали альбатросы, но мы не могли их поймать. Пытались делать рыболовные снасти, рыбу ловить, но и это нам не удалось - выйдешь на борт, волной тебе как даст, и ты быстро бежишь обратно", - рассказывал потом Зиганшин. Именно он и вспомнил рассказ своей школьной учительницы о матросах, питавшихся во время голода кожей, содранной с мачт. "Ремень-то у меня был кожаный. Мы его порезали мелко, как лапшу, и добавляли в суп вместо мяса. Потом от рации ремешок срезали. Потом думали, что у нас еще есть кожаного. И, кроме сапог, ни до чего больше не додумались", - вспоминал младший сержант. Спустя годы на вопрос, какая она на вкус, кожа кирзовых сапог, Крючковский отвечал: "Очень горькая, с неприятным запахом. Да разве тогда до вкуса было? Хотелось только одного: обмануть желудок". А Зиганшин почти через 50 лет говорил, что помнит этот вкус до сих пор.

...Их носило по океану уже больше месяца. Они постепенно стали терять слух и зрение. Но даже в самые критические моменты человеческого облика они не потеряли. Ни паники, ни драк, ни даже ссор. Поддерживали друг друга, как могли. Когда их спасли, весили они не больше 40 килограммов, каждый потерял в весе как минимум по 30 килограммов.

Из воспоминаний Крючковского: "В последние дни начались галлюцинации. Мы договорились: если кто-то из нас почувствует, что не сможет дальше жить, то просто попрощаемся, и все. Оставшийся последним напишет наши имена. Как раз в тот день мимо нас проходил корабль. Мы стали подавать ему сигналы, но из-за большого расстояния нас не заметили. Это было 2 марта...".

Спасение пришло 7 марта. Их заметили лётчики с американского авианосца "Кирсадж". Однако, когда прилетели вертолеты и сбросили на палубу спасательные веревки, никто из команды не двинулся с места - ждали, когда кто-нибудь спустится. Истощенные, обессиленные, они собирались выставить свои условия - был разгар "холодной войны".

Команда авианосца выхаживала четырех спасённых. Их кормили с ложечки по специальной диете, за их состоянием следил врач. А когда "гости" немного окрепли, американцы на борту корабля провели пресс-конференцию. Один из американских журналистов спросил наших солдат, не боятся ли они возвращаться в СССР, и предложил остаться в Штатах. "Хотим вернуться домой, что бы ни случилось", - решение экипажа баржи было общим и однозначным.

К моменту прибытия авианосца в Сан-Франциско в газете "Известия" появилась статья об отважной четверке "Сильнее смерти". В Сан-Франциско солдат торжественно встречали в советском консульстве. Им зачитали приветственную телеграмму Хрущева, в которой он благодарил "за яркое проявление мужества и силы духа советских людей в борьбе с силами стихии".

В США четверо советских солдат стали новостью № 1. Все радиостанции говорили о них. Не осталось в стороне и телевидение. Мэр Сан-Франциско вручил им символический ключ от города. Будущий президент, а тогда госсекретарь Ричард Никсон заявил, что "потепление в отношениях двух супердержав получило новый импульс".

На Родину они вернулись героями. В каждой советской семье знали, кто такие Зиганшин, Поплавский, Федотов и Крючковский. В московском аэропорту их встречала восторженная толпа, здесь же был зачитан указ о награждении всех четверых орденом Красной Звезды. Солдат лично принимали Хрущев и министр обороны маршал Родион Малиновский, который подарил им штурманские часы, "чтобы больше не терялись в океане". Им дали месяц санаторного отдыха, а потом из Москвы разъехались по домам. Родные рыдали от радости; ведь в январе они получили на них похоронки.

В 60-е о них говорил весь мир. Ими гордились, на них равнялись. Время у них уходило чуть ли не на каждодневные митинги, выступления, встречи. На киностудии "Мосфильм" в рекордно короткие сроки был снят художественный фильм "49 дней". Тогда же Владимир Высоцкий посвятил им строки своей песни:

Суров же ты, климат охотский,
     уже третий день ураган.
Встает у руля сам Крючковский,
     на отдых - Федотов Иван...
Суровей, ужасней лишенья,
     ни лодки не видно, ни зги,
И принято было решенье -
     и начали есть сапоги...

А в зарисовке о них Леонида Соболева читаем:

Сама жизнь устроила удивительный экзамен. Без всякой подготовки, без всякого выбора она поставила в необыкновенно тяжелые обстоятельства четырех советских юношей: Асхата Зиганшина, Филиппа Поплавского, Анатолия Крючковского, Ивана Федотова. Случайно оказались один татарин, два украинца, один русский. Тракторист, колхозник, слесарь сахарного завода, амурский речник. Четверо юношей, подобно которым - миллионы...

Как сложилась дальнейшая судьба ребят? Иван Федотов уехал на Дальний Восток, где работал речником до самой своей смерти в 1999 году. Поплавский, Крючковский и Зиганшин поступили в Ленинградское военно-морское среднетехническое училище, которое окончили в 1964 году.

Филипп Поплавский после училища жил в Петродворце. Работал на больших судах, ходил в загранку. Умер в 2003 году. Анатолий Крючковский в 1964 г. переехал в Киев, работал заместителем главного механика на судостроительном заводе "Ленiнська кузня". Асхат Зиганшин после училища поступил механиком в аварийно-спасательный отряд в городе Ломоносове под Ленинградом. Женился, вырастил двух дочерей. По сей день в своем доме хранит макет той самой баржи.

В белорусском городе Береза есть названный в их честь переулок "Четырёх отважных". Такими они и были.

Печатается в сокращении

 
 

© РКРП-РПК, 2003. Создание и поддержка - А. Батов. Написать в редакцию. Перепечатка в любых СМИ допускается при условии ссылки на "Трудовую Россию".