РКРП-РПК >> "Трудовая Россия" >> N 462 >> Общество
 

Нина НЕЧАЕВА
Такие глаза у палачей и тиранов

URL статьи: http://tr.rkrp-rpk.ru/get.php?6122



 
БЫСТРЫЙ ПОИСК:
 

 
В ЭТОМ НОМЕРЕ


 

Наши кремлёвские пиарщики отличились в очередной раз. Мы уже видели российского главного чиновника с журавлями, тиграми, амфорами, за рулём, на льду, в спортзале... Сейчас вот кинушку затеяли снять, где изображать его за 12 миллионов зелёных собирается сам Ди Каприо. А еще, вспомнив, видимо, что Владимир Владимирович имел когда-то по службе отношение к культуре, повели его на юбилейную выставку замечательного Валентина Серова.

Я думаю, причин было две - во-первых, о художнике этом человеку с высшим образованием, тем более заведовавшем когда-то Домом культуры, грех не знать (а сейчас из его экскурсов в историю, из его пошлых, уже набивших оскомину сентенций сквозит поразительное невежество и мелкотравчатая злоба. Сказывается отсутствие глубоких знаний и общей культуры. Наверное, больше налегал на немецкий и физкультуру - Н.Н.). Во-вторых, можно показать главу государства, интересующегося искусством, да ещё на фоне портретов столь обожаемых им августейших особ, и тем вызвать у обывателя приятные ассоциации.

Я выставку посетила дважды. После первого раза ушла в раздумье - неужели пропустила, неужели не увидела серовских работ, посвящённых Кровавому воскресенью? Пошла во второй раз. Осмотрела всё внимательнейшим образом, перечитала всё, что там написано, послушала, что вещают экскурсоводы, - и появилось чувство гадливости.

Они ведь из человека, которого, по отзывам современников, многие считали своей совестью, сделали придворного живописца, любимого портретиста аристократов и богачей. Хотя к этой публике у Валентина Александровича было отношение совершенно определённое. Представлен на выставке большой портрет С.М. Боткиной. Серов о ней говорил: "Так и хотел посадить, чтоб подчеркнуть одинокость этой модной кокетки, её расфуфыренность и нелепость мебели". Как вспоминал мемуарист, "он был сдержан с богачами, с которыми никогда не сходился слишком близко". После 1905 года о портретах "высоких особ" он не мог слышать. Когда из царского дворца предложили сделать несколько портретов, телеграфировал: "В этом доме я больше не работаю".

Что бубнили экскурсоводы у портрета Николая Второго? "Художник показал человека интеллигентного, мягкого...". Послушал бы их Валентин Александрович, который о Николае Кровавом сказал: "Да, да, детские чистые, невинные добрые глаза. Такие бывают только у палачей и тиранов. Разве не видно в них расстрела 9-го января?". Кстати, по отзывам современников, хорошо его знавших, император подл, двуличен, гадок. Его отличало "фантастическое лукавство и лицемерие". Как пишет мемуарист, "когда царь был с кем-нибудь из приближённых особенно любезен и ласков, это всегда было верным признаком готовившегося предательства". (Почитайте хотя бы переписку Витте и И. И. Толстого, министра просвещения его кабинета). Возможно, именно эти черты Николая импонируют нынешним кремлёвским обитателям?

Устроители выставки скупо и вынужденно сообщили, что в знак протеста против расстрела 9-го января Серов и Поленов ушли из Академии художеств (президентом которой являлся великий князь Владимир Александрович, командовавший Петербургским военным округом, и соответственно, расстрелом). Но при этом экскурсоводы упорно твердили, что он только "формально командовал". Ну да, ведь нынешние "историки" из кожи вон лезут, чтоб доказать, что и Николай к этому делу непричастен, хотя его дневники говорят об обратном.

Подробно, с удовольствием под портретами предпринимателей описывают их подвиги по части благотворительности. Прямо-таки с умилением и трепетом душевным. Кремлёвская дворня уже третий десяток лет талдычит о благодетелях- дельцах, толкавших Россию по пути прогресса, и одновременно имевших успехи в преумножении капиталов. Такие ассоциации должен вызывать портрет мамаши Саввы Морозова. Они с мужем очень усердно эти самые капиталы из рабочих выжимали (за два года пять раз понижали зарплату, штрафовали, обсчитывали так, что получать было нечего), и народ взбунтовался, войсками усмиряли. В ту пору рабочий в России получал в среднем примерно 200 рублей в год (подросткам за неделю платили за 12-ти часовой рабочий день 20 копеек). Немудрено миллионы "наварить" при такой недоплате.

Для сравнения: на содержание каждого из великих князей (а их насчитывалось немало - голштинцы Романовы семьи имели большие, достаточно посмотреть на выставке на фотографию Александра Третьего с семейством) в год выделялось 200 000 рублей (кроме других источников дохода). Им в колыбели присваивали военные чины и награждали высшими орденами империи.

Крестьян тоже обдирали по полной программе. Если помещик в 1899 году платил налог с десятины 20 копеек, то крестьянин - 1 рубль 51 копейку. У Серова есть работы на крестьянскую тему. Его "Безлошадный" (как только на выставку пропустили) всю душу вынимает - такая безысходность!

Да, находились благотворители, вроде Третьякова, Мамонтова или Нечаева-Мальцева, дававшего деньги на строительство музея изящных искусств в Москве, много сделавшего для своих рабочих в Гусь-Хрустальном и к концу жизни оставшегося почти без средств. Но то были "белые вороны".

Много больше сделали подвижники из разночинной интеллигенции, к которым принадлежали семьи Ленина и Серова. Они всю жизнь посвящали просвещению, здравоохранению, помощи народу, борьбе за его права. Не в пример нынешней шпане, выдающей себя за интеллигенцию и золотой фонд нации.

На выставке много портретов милых сердцу Серова людей с прекрасными, благородными лицами. Таких, как портрет его двоюродной сестры Марии Яковлевны Львовой (Симонович). Под портретом написано, что она с мужем жила во Франции, что сыновья стали учёными, а один даже Нобелевским лауреатом. Но не упомянули, что оказался её муж во Франции не по своей воле, а поскольку ему пришлось бежать от преследований охранки за революционную деятельность.

Сама Мария Яковлевна, талантливая художница и скульптор, всю жизнь тосковала по России, оставила хорошие, честные воспоминания.

Под известным портретом сыновей художника устроители подробно написали, как они уехали после революции из России и окончили дни на чужбине. Но у Валентина Александровича было шестеро детей. Четверо не уехали, старшая дочь Ольга оставила воспоминания об отце, где вспоминает о его отношении к событиям 1905 года, о том, как он поссорился с Шаляпиным, когда тот со всеми вместе на сцене верноподданнически стал на колени перед Николаем Вторым. Разгром первой русской революции, страшная расправа над её участниками, годы реакции - всё прошло через сердце художника, и оно не выдержало.

Выставка закрылась. Из-за наплыва посетителей её даже продлевали на неделю. Наверное, многие, особенно те, кто способен мыслить, захотят ещё раз посмотреть на серовское наследие, ещё раз прочитать о нём и его времени, ощутить пульс той эпохи. И они отбросят ложь, увидят неумолимость хода истории, её правду. Этого очень боится нынешняя власть. Сжатая спираль истории может распрямиться, и тем, кто примеряет старые императорские сапоги, далеко в них не уйти.

 
 

© РКРП-РПК, 2003. Создание и поддержка - А. Батов. Написать в редакцию. Перепечатка в любых СМИ допускается при условии ссылки на "Трудовую Россию".