РКРП-РПК >> "Трудовая Россия" >> N 436 >> РОТ ФРОНТ
 

Виктор АЛЕКСЕЕВ
О классовом переводе с русского на русский

URL статьи: http://tr.rkrp-rpk.ru/get.php?5524



 
БЫСТРЫЙ ПОИСК:
 

 
В ЭТОМ НОМЕРЕ


 

Мы, коммунисты, оправданно рассчитываем, что современные дети наряду с официозной топорной пропагандой (а она именно такая) получают представление о хорошем и плохом, добре и зле, чести и бесчестии, достойном и недостойном из книг прогрессивных писателей и советских фильмов. Знакомясь с ними, дети сопоставят стопроцентно положительные идеи книг с окружающей реальностью и официальными установками. И сделают выводы...

Эти простые выкладки произвёл в своей голове и классовый враг. Сегодня уже отчётливо видны предпринятые им контрмеры. Нет, крамольные книги не запрещены - это неэффективно (хотя бы потому, что остались старые издания, да и в интернете их можно найти). Диверсия делается тоньше и незаметнее - разрешено всё. Но в каком виде?

Например, советский писатель А. Гайдар так заканчивает повесть "Чук и Гек":

И этот звон - перед Новым годом - слушали люди и в городах, и в горах, в степях, в тайге, на синем море. И, конечно, задумчивый командир бронепоезда, тот, что неутомимо ждал приказа от Ворошилова, чтобы открыть против врагов бой, слышал этот звон тоже. И тогда все люди встали, поздравили друг друга с Новым годом и пожелали всем счастья. Что такое счастье - каждый понимал по-своему. Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную счастливую землю, которая зовется Советской страной.

А современное издание этот абзац с главным выводом книги просто опускает, как "не соответствующий времени", заканчивая её словами:

...И этот звон - перед Новым годом - слушали люди и в городах, и в горах, в степях, в тайге, на синем море.

Таким образом она превращена в банальные путевые заметки. "Записки охотника", "Путешествие из Петербурга в Москву" - этими названиями классики русской дооктябрьской литературы маскировали социально-значимые произведения, рассчитывая обмануть царскую цензуру. А сегодняшняя "несуществующая" цензура буржуазной России старательно превращает в такие заметки "неудобные" книги.

Не поздоровилось и зарубежным авторам. Сложно представить, как превратить в "путевые заметки" книгу "Приключения Чиполлино" Джанни Родари. Но цензура может. Передо мной две книги с одинаковым названием, 1965-го и 2010-го годов издания. Посмотрим на содержание. В "новой" книге 24 главы, а в "старой" целых 29. Почему? Можно, конечно, предположить, что предложен просто более адаптированный перевод, чтоб детям было понятнее. Но видно, детям непонятно исключительно социальное неравенство, потому что из произведения изъята именно эта тема. Полностью выкинуть её из Родари не получается, но максимально замазать можно - получится книга просто про злые и добрые "овощи". Опять же для сравнения концовка столь "разной" книги. 1965-й год:

Ну вот, теперь наша история и в самом деле кончилась. Правда, есть ещё на свете другие замки и другие дармоеды, кроме принца Лимона и синьора Помидора, но и этих господ когда-нибудь выгонят, и в их парках будут играть дети. Да будет так!

2010-й:

Ну вот, наша история окончена. Правда, есть ещё на свете другие Лимоны и мошенники. Но постепенно они все исчезнут, и в их парках станут играть дети. Да будет так!

"Современное" издание уповает на то, что справедливость когда-нибудь восторжествует сама по себе, а всякие "мошенники и лимоны" сами собой "исчезнут", и никого выгонять не придётся. Вот на что стала похожа книга "Чиполлино".

Ещё пример. Купил аудиокнигу "Янки из Коннектикута при дворе короля Артура", автор которой известен как обладатель весьма прогрессивных взглядов. Прослушав где-то половину книги, начал сравнивать с текстом из интернета - та же история, в аудиокниге выкинуты самые острые моменты, ради которых Твен и обратился к этой теме. Так, выброшена эта часть текста:

"Я сказал себе: - Вот это человек. Будь у меня побольше таких, я добился бы благоденствия этой страны и доказал бы свою верность ей, коренным образом изменив всю систему правления.

Видите ли, я понимаю верность как верность родине, а не ее учреждениям и правителям. Родина - это истинное, прочное, вечное; родину нужно беречь, надо любить ее, нужно быть ей верным; учреждения же - нечто внешнее, вроде одежды, а одежда может износиться, порваться, сделаться неудобной, перестать защищать тело от холода, болезни и смерти. Быть верным тряпкам, прославлять тряпки, преклоняться перед тряпками, умирать за тряпки - это глупая верность, животная верность, монархическая, монархиями изобретенная; пусть она и останется при монархиях. А я родом из Коннектикута, в конституции которого сказано, что "вся политическая власть принадлежит народу и все свободные правительства учреждаются для блага народа и держатся его авторитетом; и народ имеет неоспоримое и неотъемлемое право во всякое время изменять форму правления, как найдет нужным".

И вот я попал в страну, где право высказывать свой взгляд на управление государством принадлежало всего лишь шести человекам из каждой тысячи. Если бы остальные девятьсот девяносто четыре выразили свое недовольство образом правления и предложили изменить его, эти шесть "избранных" содрогнулись бы от возмущения - какая низость, какая бесчестность, какая черная измена! Иными словами, я был акционером компании, девятьсот девяносто четыре участника которой вкладывают все деньги и делают всю работу, а остальные шестеро, избрав себя несменяемыми членами правления, получают все дивиденды. Мне казалось, что девятьсот девяносто четыре, оставшиеся в дураках, должны перетасовать карты и снова сдать их. Меня подмывало сложить с себя высокий сан Хозяина, поднять восстание и превратить его в революцию, но я знал, что если какой-нибудь Джек Кэд или Уот Тайлер попытается начать революцию, не подготовив предварительно своих сподвижников, он непременно будет обречен на неудачу. А я не привык к неудачам. Поэтому "перетасовка карт", которую я задумал, была совсем не кэд-тайлеровского сорта".

Без таких авторских мыслей книга похожа на забавное (Твен всегда писал с юмором) путешествие в прошлое.

Свои старания в цензурировании классики прилагает и могучее духовенство РПЦ. В этот раз агрессии подвергся знаменитый А.С. Пушкин. Что немудрено: есть сведения, что он был атеистом, и его произведения не отличались особым "богопочитанием". Речь идёт об известной пока всем "Сказке о попе и работнике его Балде".

В царское время её закономерно запретили к публикации, а уже после гибели великого поэта её издал Жуковский, внеся правки. Сюжет остался практически без изменения, но поменялся один из главных героев, соответственно, и название поменялось на "Сказка о купце Кузьме Остолопе и работнике его Балде". Сегодня силами и молитвами РПЦ она переиздана и активно продвигается, цель - заменить таким образом оригинальный текст Пушкина.

Есть все основания считать, что подобное совершается и со многими другими произведениями классиков, начиная с тех, кто творил в эпоху Просвещения, и заканчивая XX веком. Будьте бдительны!

 
 

© РКРП-РПК, 2003. Создание и поддержка - А. Батов. Написать в редакцию. Перепечатка в любых СМИ допускается при условии ссылки на "Трудовую Россию".