РКРП-РПК >> "Трудовая Россия" >> N 358 >> Культура
 

Илья ФЕРБЕРОВ
Советскому читателю он открыл Америку
К 140-летию со дня рождения Теодора Драйзера

URL статьи: http://tr.rkrp-rpk.ru/get.php?3674



 
БЫСТРЫЙ ПОИСК:
 

 
В ЭТОМ НОМЕРЕ


 

Общепризнано, что советский народ был самым читающим народом в мире. В том числе мы много читали и зарубежной литературы. В частности, хорошо знали литературу американскую. Можно перечислять многих авторов, из произведений которых мы узнавали о жизни Америки и её народа в разные эпохи и в разных исторических обстоятельствах. Если же говорить об Америке и её писателях ХХ века, то не ошибёмся, если скажем, что одно из первых мест по популярности у советского читателя (если не первое) занимают произведения Теодора Драйзера.

Первое знакомство советских людей с его творчеством произошло ещё в 1925 г., причём довольно странным образом - не с его знаменитых уже к тому времени романов, а с рассказа "Негр Джефф", ныне уже мало кому известного, к сожалению. А уже в 1928 г. начало выходить первое собрание его сочинений (в 13 томах), в 1950-м - второе, в 1955-м - третье, в 1973-м - четвёртое, в 1986-м - пятое. В постсоветской России Т. Драйзер тоже был издан, его собрание сочинений (правда, уже только в восьми томах и в несколько раз меньшим тиражом) со скрипом печаталось на протяжении четырёх лет (1997-2001 г.г.)

Как это ни парадоксально, но есть все основания считать, что мы ценим Драйзера выше и понимаем его лучше, чем американцы. Книги этого смелого, честного писателя помогают нам понять Америку, мир, человека и доставляют большое художественное наслаждение. Если пытаться выразить наше представление о Драйзере-писателе, то трудно подобрать более подходящее определение, чем название одного из лучших его романов - "Титан".

Как литератор Драйзер творил много и разнообразно. Он писал стихи, пьесы, статьи, очерки, эссе, рассказы, повести, романы, репортажи, рецензии, критические заметки. Но наиболее ценным в его творческом наследии, бесспорно, являются его романы: "Сестра Керри" (1900), "Дженни Герхард" (1911), тетралогия "Финансист" (1912), "Титан" (1914), "Гений" (1915), "Стоик" (1947, издан посмертно), дилогия "Американская трагедия" (1925), "Оплот" (1947, издан посмертно). И каждый из них при появлении вызывал целую бурю в литературной критике США.

Дело в том, что писатель нарушал своим творчеством все общепринятые нормы и правила. Он писал о том, что было принято считать запретным для искусства, писал натуралистично, откровенно, что приводило в ужас критиков, да и всю благопристойную публику.

Он безжалостно вскрывал истинное содержание нравственных ценностей буржуазного общества, со всей ясностью показывая трагичность и безысходность судьбы простых американцев, а главное - убедительно обвинял в этом социальную систему капитализма. В своих поисках выхода из коренных проблем этой системы Т. Драйзер пришёл к идеологии пролетариата, что совершенно логически привело его к вступлению в Коммунистическую партию. Вот уж этого американская критика и американский бомонд не могут ему простить и по сей день.

* * *

В своём творчестве Драйзер чётко отразил два полюса в американском обществе - полюс бедности и полюс богатства. В его романах - постоянное движение героев от одного полюса к другому, противоположному - от бедности к богатству, от богатства к бедности. И так достоверно отобразить эту диалектику национальной буржуазной действительности можно было только при одном обязательном условии - точное знание, проникновение в суть жизни - жизни бедняков и жизни богачей, не только в её внешних, бытовых проявлениях, но и в самой её глубинной сущности.

Отображение жизни бедняков для Драйзера не представляло каких-либо затруднений - сын бедняка и сам бедняк, он, что называется, с младых ногтей прочувствовал, что такое беспросветная нищета. Всё было очень типично для капиталистической действительности. Отец писателя, молодой немецкий ткач, как многие тогда, поехал в Америку, полный радужных надежд выбиться из глухой нищеты.

Не сумев пробиться на Атлантическом побережье, где уже много было таких оптимистов, он после долгих скитаний осел на Среднем Западе, в небольшом городке, где смог получить должность начальника производства на ткацкой фабрике. Он был хорошим специалистом, трудолюбивым и честным - и поначалу неплохо зарабатывал. Спустя время, благодаря скромности и бережливости, он смог обзавестись собственной небольшой фабрикой. Только тогда он решился жениться, и жена родила ему одиннадцать детей.

Однако, всё шло закономерно, и благополучие рухнуло в одночасье. Пожар - явление обычное на засушливом Среднем Западе - уничтожил фабрику со всеми запасами сырья, за которые Иоганн Драйзер ещё не успел расплатиться с поставщиками. (Обычным было и то, что средств на надёжную защиту от пожара или на страховку неоткуда было взять, если ты не являешься крупным воротилой). К тому же, как известно, беда не приходит одна: он, было, попытался начать восстановительные работы, но получил серьёзную травму и надолго остался нетрудоспособным. Жизнь многодетного семейства покатилась под откос. Драйзеры впали опять в беспросветную нищету, из которой уже не смогли выбраться никогда. Родители умерли, дети разбрелись по свету...

Работать Теодор начал в том возрасте, когда в зажиточных семьях дети ещё играют в игрушки. Он продавал газеты, батрачил на ферме, мыл посуду в ресторанах, таскал заказчикам бельё из прачечной. Зачастую он оказывался вовсе без работы, ночевал в ночлежках. Конечно, этот опыт тяжкой жизни и тяжкого труда не пропал даром для будущего писателя.

* * *

В 21 год Драйзер попробовал себя на журналистском поприще, несколько лет поработав репортёром в газетах разных американских городов. Это помогло ему более широко познакомиться с разными сторонами жизни современной ему Америки, - как он сам впоследствии писал: "с убийствами, поджогами, насилиями, взяточничеством, коррупцией, надувательством и лжесвидетельством в любых формах, какие только можно себе представить". Не правда ли - как всё знакомо! Капитализм везде зарождался и взрослел одинаково отвратительно. Из своей газетной работы Драйзер узнал и ещё одно - насколько беспринципна, цинична и продажна буржуазная пресса. Теперь и мы это хорошо знаем.

С 1895 года Драйзер начал работать в журналах. И уже тогда - по его заметкам, очеркам - стало заметным явное литературное дарование. Довольно быстро, благодаря своему таланту, он смог пробиться в крупнейшие американские журналы тех лет. По работе он стал часто встречаться и беседовать с сильными мира сего, с самыми видными фигурами своего времени. Это существенно расширило кругозор, позволило Драйзеру получить достоверные представления и об их образе жизни.

* * *

После Гражданской войны развитие капитализма в стране пошло стремительными темпами. Всё шло по известным законам капитализма - интенсивное слияние финансового капитала с промышленным, которое закономерно привело к возникновению монополий, трестов, сосредоточивших в своих руках неслыханные богатства и практически неограниченную власть над миллионами тружеников.

Беспощадная эксплуатация рабочих, бандитские расправы с конкурентами, абсолютное наплевательство на законы и нравственные принципы. Та самая диктатура буржуазии, при которой мораль - это мораль бандитов, которым нечего бояться, поскольку они на корню скупили всю государственную "власть".

Всё это нам до боли знакомо. В народном сознании Америки деятельность этих монополий и корпораций закрепилась в образе спрута, от беспощадных щупальцев которого нет спасения. Недаром Фрэнк Норрис свой великолепный роман о безнадёжной борьбе фермеров с железнодорожным трестом так и назвал - "Спрут".

Да, это была уже "новая" Америка, которая породила новое воплощение "хозяина жизни" - уже не просто богача, торговца, банкира или плантатора, а финансиста. И эту Америку предстояло "открыть" американской литературе.

Трудность здесь заключалась среди прочего ещё и в том, что буржуазное общество с привычным лицемерием тщательно скрывало свою сущность за маскировочным фасадом пуританской христианской морали и просветительской республиканской этики.

Причём это лицемерие настолько вошло в привычку, в плоть и кровь повседневности, что оно даже не осознавалось как лицемерие. Респектабельные буржуа вполне искренне верили в собственную добродетель и столь же искренне были убеждены в безусловной необходимости, фатальной неизбежности абсолютно безнравственных поступков, просто не задумываясь об их безнравственности. Вспомним колоритную фигуру - персонаж романа "Финансист" - Батлера, который возмущённо обвиняет Каупервуда в том, что тот "банкрот, мошенник и вор" и даже апеллирует к закону, нисколько не задумываясь, что сам он точно такой же мошенник и вор, разве что не обанкротившийся. Вот именно это и только это различие является решающим в оценках людей в том (и в нашем нынешнем) обществе.

* * *

Драйзер никогда не мог пожаловаться на недостаток внимания к своему творчеству со стороны критики. Уж слишком значительным явлением был каждый из его романов. И критика эта в американском буржуазном обществе в разные годы реагировала на его творчество не совсем одинаково. Но всегда - недружелюбно, чтобы не сказать - враждебно.

До 1917 г. романы Драйзера подвергались уничтожающей критике, прежде всего, исходя из ханжеских обычаев буржуазного общества того времени. Писателю не могли простить смелого вторжения в "запретные" сферы человеческой жизни, разоблачения фальши и лицемерия так называемых "нравственных устоев" буржуазного общества.

В период с 1917 г. по 1945 г. всё яснее проявлялись политические симпатии и идеологические мотивы творчества писателя. И уж, конечно, не могла буржуазная критика пройти мимо реальной деятельности Драйзера в поддержку американского рабочего класса, в защиту Советской России, неприятие фашизма (как европейского, так и американского). Всё больший интерес к марксизму, закономерно приведший Драйзера в ряды Компартии, буквально привёл в ярость американскую богему.

После смерти писателя уже бессмысленно было пытаться "наставлять его на путь истинный".

К тому же с всё большей очевидностью раскрывалась вся огромность этого явления в литературе и в целом - в культуре и американской, и мировой. Тут уже не отмахнёшься от хотя бы видимости изучения этого явления, и критика стала как бы более академичной, внешне объективной. Тем более, что к тому времени упрёки в излишней натуралистичности в изображении интимных сторон человеческих отношений уже никак невозможно было обратить против творчества Драйзера, поскольку эта натуралистичность в произведениях других буржуазных писателей стала куда более откровенной и к тому же восторженно принималась пресыщенной публикой.

На этом почти порнографическом фоне - описания любовных авантюр Фрэнка Каупервуда или Юджина Витлы выглядели даже слишком скромными. И тогда американские литературные критики сосредоточились на выискивании с лупой чисто литературных "погрешностей" в языке и стиле произведений Драйзера.

Надо сказать, что писатель сам не особенно отшлифовывал язык и стиль своих романов, не на эту внешнюю сторону было нацелено его внимание как художника, исследовавшего и раскрывавшего ЖИЗНЬ. Да, он порой был небрежен даже в грамматике, его манера письма обходилась без особого изящества. Однако, при всём при этом, никуда не денешься от того упрямого факта, что Драйзер был одним из самых читаемых американских литераторов ХХ века.

Из всех критиков разве что М. Каули смог понять феномен Драйзера. Он написал так: "Не ругайтесь, джентльмены. Да, Драйзер - это "неотшлифованный" гений. Но - гений!" Жаль только, что Каули не развил свою мысль и не сказал, в чём именно заключался гений Драйзера. На наш взгляд, гений Драйзера, при всей его самобытности, был в целом в общем русле творчества других великих американских писателей, которые раз за разом "открывали Америку" для мирового читателя.

Дело в том, что сама Америка бурно росла и развивалась, сильно, до неузнаваемости, изменялась на протяжении своей совсем недолгой истории. И с каждым витком её развития приходилось открывать её заново. Америка ХIХ столетия, особенно после Гражданской войны, весьма мало напоминала Америку Ирвинга и Купера, Готорна и Брет Гарта, Шелли и Лонгфелло. Это была совсем другая Америка. И чтобы зорко уловить суть перемен, отделить в них главное от второстепенного, увидеть их во всей полноте и разнообразии, выявить типические черты "новой" Америки, проанализировать и обобщить всё это, да ещё и отобразить в художественной форме, в литературных образах, - для всего этого и потребовался новый гений, со своим неповторимым даром, особый склад ума и таланта. Собственно, в этом и заключался гений Теодора Драйзера.

Да, в своём художественном творчестве он "работал топором". Дело не в том, что он "не мог", не умел. Ряд его сочинений свидетельствует о том, что когда это требовалось, он мог быть великолепным стилистом, мастерски владевшим всем арсеналом ремесла.

Просто ему было не до тонкостей в работе над крупными полотнами, изображавшими саму жизнь. Она ведь сама по себе - не отшлифована. Она порой грубая, неизящная, но она - такова. И лучше всех об этом сказал сам Мастер - о своей "Сестре Керри": "Это книга, близкая к жизни.

Она создана не как пример литературного мастерства, а как картина общественных условий, обрисованная с такой простотой и силой, которую только позволяет английский язык. Когда она попадёт к народу, он всё поймёт. Потому что это рассказ о действительной жизни, об их жизни".

В своей работе по открытию - и разоблачению - новой Америки Драйзер был не единственным. Над этими задачами рядом с ним работали Фрэнк Норрис, Джек Лондон, Эптон Синклер, Линкольн Стеффенс - целое созвездие талантов, "разгребателей грязи", как их называли "утончённые" снобы. Их не без основания называли натуралистами.

Но это был натурализм в духе Эмиля Золя, с его зорким социальным взглядом, разоблачительным пафосом и умением выявить социальные корни жизни и поведения человека.

А начинался американский критический реализм ХХ столетия именно с Драйзера, который, несомненно, стал самой крупной, эпической фигурой среди своих современников - соратников по литературному цеху. Именно он проложил этот новый путь в американской литературе. Уже в 1916 году, признавая в нём первопроходца, Шервуд Андерсон - один из наиболее выдающихся американских новеллистов XX века - писал о Драйзере: "Да, у тех, кто пойдёт за Драйзером, будет многое такое, чего не было у него. Чудо Драйзера в том, что всё это у нас будет благодаря ему. Ноги Драйзера прокладывают нам путь, грубые, тяжёлые ноги. Они шагают через пустыню, прокладывая тропу. Со временем тропа превратится в проспект с арками над головами и изящными шпилями. Людям, которые пойдут за Драйзером, предстоит сделать многое. Их путь будет долог. Но, благодаря Драйзеру, нам в Америке не придётся прокладывать дорогу через пустыню. Это сделал Драйзер".

По материалам литературной критики

 
 

© РКРП-РПК, 2003. Создание и поддержка - А. Батов. Написать в редакцию. Перепечатка в любых СМИ допускается при условии ссылки на "Трудовую Россию".