РКРП-РПК >> "Трудовая Россия" >> N 312 >> Патриотизм
 

Ю. Аренкова
Патриотизм истинный и ложный

URL статьи: http://tr.rkrp-rpk.ru/get.php?2632



 
БЫСТРЫЙ ПОИСК:
 

 
В ЭТОМ НОМЕРЕ


 

Теоретики КПРФ провозгласили своего рода монополию на понимание сути патриотизма. При этом они признают только так называемый "государственный патриотизм", связанный с прославлением государственной власти вне зависимости от того, какова эта власть. На самом же деле, суть подлинного патриотизма совсем в другом и связана с борьбой за свободу и благо народа.

Впервые "патриотами" (от слова "patria" - отечество) назвали себя якобинцы - самые решительные деятели Великой французской революции, борцы с государственной властью феодалов. Патриотами были и члены Парижской коммуны 1871 года - первого в мире правительства рабочего класса. В ХХ веке патриотами были испанские республиканцы, боровшиеся против Франко, немецкие антифашисты, сражавшиеся против Гитлера, чилийцы, сопротивлявшиеся проамериканской диктатуре Пиночета.

Мощная традиция гуманистического, освободительного патриотизма сложилась в России. От А. Радищева и декабристов, от великой русской литературы А. Пушкина, М. Лермонтова, Н. Гоголя идею народного, гуманистического патриотизма подхватила философия ряда революционных демократов. Как великий патриот поступал В. Белинский, когда в "Письме к Гоголю" проклинал общественный строй страны, "где нет даже полицейского порядка, а есть только огромные корпорации служебных воров и грабителей". Когда Н. Чернышевский, обращаясь к А. Герцену, пытавшемуся примириться с правительством, восклицал: "К топору зовите Русь!", он тоже был пламенным патриотом. При этом его патриотизм был высоко гуманистичен. "Истинный патриотизм, - писал он, - как частное проявление любви к человечеству, не уживается с неприязнью к отдельным народностям".

А. Герцен эмигрировал из России ещё в 1840-х годах, надеясь найти в Европе страну свободы. Но он увидел кровавое подавление первых восстаний только формирующегося европейского пролетариата и пришёл к выводу, что европейская буржуазия, мещанство, как он называл её, духовно мертва и что только Россия, русский крестьянин могут повести все народы мира к свободе. Герцен приписывал русскому крестьянину "коммунистические инстинкты", а в его древних формах хозяйственной жизни - общине и артели - видел возможный путь к социализму.

Это высокое патриотическое заблуждение стало идейной основой целого направления - русского социализма, "народничества".

Героическим борцам с царизмом - революционерам-разночинцам 1870-1880-х годов пришлось ценой жизни убедиться в неправильности положения о "коммунистических инстинктах крестьянина", но вера в трудовой народ осталась опорой мысли и действий революционеров.

К 1880-м годам Россия, где начиналось усиленное развитие капитализма, по выражению В.И. Ленина, "буквально выстрадала марксизм".

Буржуазные идеологи любят упрекать марксистов за знаменитую фразу из "Коммунистического манифеста": "Рабочие не имеют отечества". Но эти идеологи не могут или не хотят понять, что Маркс и Энгельс имели ввиду то, что рабочие не имеют своего отечества, в котором вся власть и блага жизни принадлежали бы им и что, говоря это, Маркс и Энгельс выдвигали перед пролетариатом задачу стать национальным господствующим классом, как и сказано об этом в "Манифесте".

Любви к Родине полны ленинские работы, в том числе периода революции 1905 года. Со страстной горечью оскорблённого патриота он проклинал царизм за унижение России в военных поражениях и показывал народу революционный выход из позорного тупика. А в годы первой мировой войны, в разгар безумного шовинизма Ленин в статье "О национальной гордости великороссов" дал гениально точную формулировку истинной национальной гордости и подлинного патриотизма. Он писал: "Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям, чувство национальной гордости? Конечно, нет. Мы любим наш язык и свою родину, мы больше всего работаем над тем, чтобы её страдающие массы (т.е. 9/10 её населения) поднялись до сознательной жизни демократов и социалистов. Нам больнее всего видеть и чувствовать, каким насилиям, гнёту и издевательствам подвергают её царские палачи, дворяне и капиталисты. Мы гордимся тем, что эти насилия вызвали отпор из нашей среды, из среды великороссов, что эта среда выдвинула Радищева, декабристов, революционеров-разночинцев 70-х годов, что великорусский рабочий класс создал в 1905 году могучую революционную партию масс, что великорусский мужик становится демократом и начинает свергать попа и помещика". Далее в той же статье говорится, что "крепостнический принцип привилегий" (одной из наций над другими) унижает великую нацию.

На вызов революции царизм ответил усилением репрессий. Если в начале XIX века казнь на виселице была чрезвычайной мерой, то в начале ХХ века она стала массовым явлением. Так, по инициативе кумира многих из нынешних "патриотов" П. Столыпина было повешено около 6000 человек. Царизм резко усилил военно-административный аппарат, мощь жандармерии и пропаганду. Так, в армии солдатам внушалось, что внутренними врагами России являлись "жиды, полячишки и студенты", в церковных учебных заведениях появился курс "обличения безбожного социализма". Наконец, на рубеже XIX и XX веков появились реакционные сообщества, поддерживавшие царизм не только пропагандой, но и прямым террором ("Священная дружина", "Союз русского народа" и др.) Огромную роль в их создании сыграла православная церковь. И всё это причислялось к патриотизму!

Такие действия давали соответствующие результаты. Так, они часто заставляли крестьян выдавать революционеров-народников. Пропаганда государственного патриотизма через прославление царя помогла Гапону вывести народ на поклон царю 9 января 1905 года.

У реакционного "государственного патриотизма" была и своего рода "научная поддержка" в лице реакционной философии. Формирование этой философской традиции началось ещё в 1840 годах, когда министр просвещения Николая I граф Уваров сформулировал "теорию официальной народности". Согласно этой теории источником существования России является вера предков - православие, государственной системой может быть только самодержавие, а народность - это синтез самодержавия и православия. Вот откуда "растут ноги" зюгановской триады - народность, соборность, державность.

Во второй половине XIX - начале XX века при официальной поддержке пышно расцвела "охранительная философия". Крупнейший её представитель К. Леонтьев утверждал, что любовь к людям, гуманизм - явления антихристианские, что основа христианской любви есть...страх. Он заявлял, что Бог не заинтересован в улучшении жизни на земле, и поэтому коммунизм является антихристианским явлением. Позднее "охранители" проклинали народ и его освобождение. Последний из них - Солоневич написал своё сочинение "Народная монархия" по заказу ведомства Геббельса.

За охранителями последовали философы сборника "Вехи", вышедшего в 1910 году в самый разгар реакции после поражения революции 1905 года. Авторами сборника были бывшие "легальные марксисты", полностью отрекшиеся от марксизма. Проклиная народ за революцию, а подлинно революционную интеллигенцию за человеколюбие и народолюбие, они дошли до вывода (П. Струве): "Какие мы ни есть, нечего мечтать о слиянии с народом. Бояться его мы должны пуще всяких казней власти и благодарить эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами защищает нас от ярости народной". Прекрасная иллюстрация сущности "государственного" и "державного" патриотизма.

Буржуазный "государственный патриотизм" основательно подкрашен ещё и национализмом. В России черносотенный журналист Мещерский утверждал, что нерусские не могут быть такими же гражданами, как русские.

Победа Великой Октябрьской революции была, в том числе, и победой революционного патриотизма. Из него вырос и расцвёл в нашей стране советский патриотизм. Интернационализм пронизал всю духовную жизнь советских людей. Рядовая массовая песня хорошо передала наш патриотический идеал:

На свете есть
страна свободы,
И победить её нельзя.
Там крепко дружат
дальние народы,
Как дружат
близкие друзья.

В годы Великой Отечественной войны советский патриотизм был могучей силой, работающей на победу. Он поднял наших людей на невиданный в истории массовый героизм.

К сожалению, в послевоенные годы, после смерти И.В. Сталина, в советском обществе начались пагубные изменения. Отказ от последовательно-плановой экономической системы, забвение требования В.И. Ленина "чистить партию руками беспартийных" и многое другое привело к процессам загнивания в партийно-государственных верхах, возмечтавших о реставрации капитализма, "зёрнышки" которого уже проросли в "теневой экономике". Деятели партийно-государственной верхушки с помощью пропаганды заставляли поклоняться себе, как символам государства, тем самым фактически возрождая антинародный "государственный патриотизм". В ещё более уродливой форме проходили эти процессы в национальных республиках, что привело к взрыву национализма и сепаратизма.

С другой стороны, недовольная интеллигенция - согласно переписи 1959 г. составлявшая 57% населения - породила диссидентство. Меньшинство диссидентов было коммунистическим и пыталось вернуть СССР на истинно марксистский путь. Но большинство тянулось к буржуазным идейным источникам. В философии это выразилось в нападении на марксизм, в литературе, театре, кино исчез герой - труженик, красота соревнования. Положительным героем стал интеллигентствующий хлюпик, дезертир, зек, белогвардеец. В публицистике стали превозносить "шведский социализм", сытую жизнь в капиталистических странах. История страны, революции, Великой Отечественной войны всячески очернялись.

В результате идейный мир советских людей к 1991 г. оказался подорванным. Чуть ли не все 19 миллионов членов КПСС молча проглотили запрет своей партии. Лишь единицы бросились на борьбу за восстановление компартии, идейное смятение коснулось и многих из них. Полное непонимание политико-экономического смысла уничтожения СССР и СЭВ породило реакционнейшую идею соединения "красных" и "белых", коммунизма с "государственным патриотизмом".

Крупнейшая из новых компартий - КПРФ - на этой основе полностью отреклась от базовых принципов марксизма: общественной собственности, классовой борьбы, диктатуры пролетариата, пролетарского интернационализма и фактически перешла на позиции буржуазного национализма, "сдобренного" православием. Отход от марксизма в той или иной степени имел место и в рядах других партий. В результате коммунисты не смогли стать лидерами сопротивления.

Восстановление духа революционного патриотизма является одним из важнейших условий победы трудящихся.

 
 

© РКРП-РПК, 2003. Создание и поддержка - А. Батов. Написать в редакцию. Перепечатка в любых СМИ допускается при условии ссылки на "Трудовую Россию".