РКРП-РПК >> "Трудовая Россия" >> N 260 >> История
 

Александр СТАВИЦКИЙ
Если бы тому бойцу сказали...

URL статьи: http://tr.rkrp-rpk.ru/get.php?1677



 
БЫСТРЫЙ ПОИСК:
 

 
В ЭТОМ НОМЕРЕ


 

Я был десятилетним мальчишкой, когда отец выстрогал мне автомат. Этот деревянный ППШ отлично годился для наших дворовых игр в войну; он сразу придал мне боевой вид. Особенно меня восхищал аккуратный и ладный, хорошо ошкуренный кругляш, изображавший диск автомата. И лишь недавно, в уже зрелом возрасте, я узнал, какой на самом деле он крупный и громоздкий, диск от реального "пэпэша". Сделал это "открытие", побывав разок на местах боев в составе поискового отряда имени Евгения Ковалева (известный ленинградский поисковик, безвременно ушедший из жизни). Направились мы в район видавшей виды в годы войны местности между Синявино и Мгой (примерно 60 километров на восток от Ленинграда).

Если кто не знает, поисковик - это человек, у которого загораются глаза при виде заплывшего землей, едва заметного окопчика в лесу или проржавевшего "стакана" снаряда. Он немедленно бросается на то место с единственным стремлением - копать. Сначала землю протыкают длинным металлическим штырем-щупом (самые оснащенные поисковики располагают металлоискателями), стараясь обнаружить на глубине металлический предмет. Там, где "железо" проявилось, делают лопатой "шурф" - узкую глубокую яму. Если шурф себя оправдал, копают вокруг, стараясь извлечь на поверхность следы войны.

Сами по себе поисковые отряды - явление последних 10-15 лет. Мы еще не рвались копать, мы были просто патриотами в духе солдат Великой Отечественной. Война, героическая и трагическая, глубоко распахала не только нашу землю, но и наше сознание. Мы бегали с криками "ура" под красным знаменем на школьных "зарницах", уходили большими компаниями в лес и, вспоминая читанное и виденное в кино, разыгрывали целые партизанские рейды в тылу врага. Мы мечтали о своем подвиге по защите Родины от захватчиков и представляли себя на поле боя. А вот сейчас я оказался там, где боя давно нет, но все о нем напоминает. И словно опять задышал той испытанной в детстве атмосферой ожидания и желания подвига.

Мы идем по местности, где на каждом шагу диски от "дегтярева" и "лепестки" от эр-эсов (реактивных снарядов) "катюш"; хвостовики 50 и 80-миллиметровых мин; обломки патронных ящиков и ящиков из-под немецких гранат-колотушек, прозванных так за длинные деревянные ручки; гофрированные трубки противогазов и брошенные саперные лопатки. Даже сейчас, 65 лет спустя, здесь почти невозможно встретить предмет невоенного происхождения (!) Уж на что наши граждане привыкли загаживать леса так, словно на свет родились только затем, чтобы нашу землю превратить в одну большую помойку, но и они не могут здесь пробиться сквозь военный "культурный слой". Настолько густо напитала эти места Великая Отечественная.

Ничего удивительного в том нет. Два с половиной года противники тут стояли друг против друга, много раз предпринимали наступления и контрнаступления, много раз сходились на бросок гранаты и ожесточенно дрались за каждую складку местности. Напоминанием служат поставленные уже в наши дни указатели: "Высота Безымянная", "Высота "Огурец"; "Роща "Клещ". В военную пору они заносились на оперативные карты и становились боевой задачей роты, батальона, полка.

В ту войну нам противостоял исключительно сильный и упорный враг. В сентябре 1941-го в этой полосе войска фашистской Германии прорвались к побережью Ладожского озера и замкнули кольцо окружения вокруг Ленинграда по суше. А выдавить их отсюда удалось лишь в январе 1944-го, когда с началом общего наступления под Ленинградом, под угрозой окружения, синявинско-мгинская группировка немцев поспешно отступила на запад. Установившаяся здесь на два с половиной года линия фронта имела конфигурацию бутылочного горла. Порядки Волховского фронта тут ближе всего подходили к порядкам фронта Ленинградского; в самом узком месте их разделяли всего 16 километров. Немудрено, что именно на данном участке советское командование считало наиболее вероятным прорыв блокады и постоянно предпринимало усилия, чтобы выдернуть "бутылочное горло" из горла Ленинграда.

Про одну из самых значительных операций на синявинско-мгинском выступе в леториси Великой Отечественной сказано так. Ленинградский фронт перешел в наступление 19 августа 1942 года и захватил плацдарм в районе Ивановского, развить наступление на Мгу не смог. Волховский начал операцию 27 августа, взломал передний край противника и вклинился в его боевые порядки на участке Гонтовая Липка, Тортолово на глубину 1-2,5 километра. Но сил оказалось недостаточно. Немцы сильными фланговыми ударами отразили наступление Волховского фронта и восстановили положение. Волховский фронт 1 октября отошел на исходные рубежи.

...И вот мы сегодня у той самой Тортолово. А точнее, на большом открытом пространстве перед возвышенностью, где памятный знак сообщает, что до войны здесь стояла деревушка в 33 двора. (Сколько таких стерли с лица земли!) А в военную пору немцы оседлали это возвышение своими траншеями, откуда поливали наших наступавших бойцов свинцом. Первые "шурфы" дают поисковикам немного: гильза от немецкого противотанкового снаряда, "рубашка" от нашей гранаты РГД, часть нагана. Но вот извлекается на свет покалеченный ствол "трехи" на языке поисковиков, то есть советской винтовки-трехлинейки. Натыкаемся на знаменитую по военным фильмам нашу катушку связи. О судьбе тянувшего связь нетрудно догадаться, увидев рядом в земле крупный осколок снаряда. Люди здесь вообще мало жили. Для многих и очень многих выгрузка в ближнем тылу, пеший марш-бросок к фронту, атака и навсегда погасившая сознание оранжевая вспышка взрыва или стук пулеметной очереди. Но все-таки они жили. И потому у поисковиков в цене предметы фронтового быта: солдатский котелок, вспоротая консервная банка, "хлорник" - коробочка, в которой носили хлорку для обеззараживания здешней мало пригодной для питья торфяной воды.

Когда передвинулись к маленькому болотцу, металлоискатели завыли на колючую проволоку под мхом. Начали раскапывать звенья ржавой "колючки" и обнаружили останки нашего бойца. Разрозненные черные кости скелета, осколки черепа - все, что оставило время через 60 с лишним лет. Мы бережно складываем кости в холщовый мешок, чтобы потом переместить в братскую могилу. Бойцу надо отдать последнюю честь. Когда говорим, что гремевшее здесь наступление не достигло своей цели, это вообще-то не так. Немцы на лето 1942 года готовили второй и, как считали, окончательный штурм Ленинграда, получивший кодовое наименование - операция "Нордлихт" ("Северное сияние"). Но вместо штурма им пришлось отражать натиск Ленинградского и Волховского фронтов. Потеряв при этом отражении 60 тысяч убитыми, ранеными и пленными, фашисты и думать уже не могли ни о каком "Северном сиянии". Так что не зря падал сраженным у колючей проволоки безвестный красноармеец.

К вечеру возвращаемся в свой палаточный лагерь. "Бывалые", едва перекусив, снова уходят в поиск. А мы с другом решили, уже без всякой копки, пройтись по немецкой траншее, добротно сделанной в свое время, даже с листами железа для прикрытия сверху от осколков. Подняли несколько гильз от ракетницы, посмотрели на валяющийся корпус противотанковой мины, удивились обилию касок, пробитых и целых, истонченных ржавчиной и вполне сохранившихся. Да, щедро политы кровью наши места! У немецкой траншеи я и нашел диск ППШ. С одним патроном внутри. Последним!

...Уже в темноте, у костра, поисковики завели разговор о том, что власть готова преследовать за любой патрон с места боев, тогда как реальные бандиты в России вооружены по последнему слову техники. Из чего следует простой вывод - режим пуще всего боится своего народа.

А я скажу, что правильно боится. В середине 90-х, приехав летом в места своего детства на Оку, я вдруг увидел над своим городом американский самолет-разведчик "АВАКС" с характерным "грибом" радара на фюзеляже. В газетах писали про какой-то визит вежливости их летчиков к летчикам российским. Но я, увидев над своим домом натовский самолет, испытал то же чувство, что испытал бы советский боец у деревни Тортолово, скажи ему тогда, что изменники в штабах завели с фашистами переговоры о капитуляции. А потому должен этот режим бояться своего народа. За предательство моего деда, бежавшего в атаку на колючую проволоку у Тортолово (или у какой-нибудь Ольховки); моего отца, выстрогавшего мне в детстве деревянный ППШ; меня, выросшего в убеждении, что самое святое - Родину защитить; моих детей, которых лишили этой Родины, да еще стараются из них сделать циничных мерзавцев и Иванов, не помнящих родства, полагается одно - к стенке и: "По врагам трудового народа..."

 
 

© РКРП-РПК, 2003. Создание и поддержка - А. Батов. Написать в редакцию. Перепечатка в любых СМИ допускается при условии ссылки на "Трудовую Россию".